История свободного хомяка Фродо

Четверг, 8 сентября, 2011 18:05

Коротенькая история о том, как в моем доме появился невероятно сообразительный, умный, отважный карликовый хомяк по имени Фродо.

История хомяка ФродоЭто было в субботу. Я бродила по птичьему рынку с целью убить час времени. Забрела в ряды, где торговали всякой домашней мелкой живностью — рыбками, попугаями, мышами. Люблю грызунов, что поделать, даже дочку родила в год крысы. Вот, хожу, значит, любуюсь. Стояла изрядная жара, и все звери, обессиленные, лежали в клетках и не реагировали уже ни на что. Все, кроме одного. Маленький белый хомячок изо всех сил стремился прочь из клетки. Не останавливаясь ни на минуту, он бессовестно топтался по дремлющим сородичам, цеплялся крохотными лапками за прутья, глазенки горят, большие розовые уши торчком. Я остановилась. Думаю: надо же, какой живой, а кто-то купит его, засадит в клетку на всю жизнь и не задумается о том, как отчаянно хочется этому крохе свободы.
— Сколько этот активный? — спрашиваю. Продавщица молча достала его и с улыбкой посадила мне на ладонь. Я было начала отнекиваться. Объяснять, что не собираюсь его покупать, но осеклась на полуслове. Просто вдруг поняла, что он — особенный и ни за что в жизни я не выпущу его из рук. Ни-за-что! Стоил он до смешного мало. Меня снабдили маленькой картонной коробочкой для транспортировки, но я не решилась запихнуть его в еще более страшную тюрьму, чем клетка для грызунов, так и везла в руках. Как ни странно, он вовсе не возражал, высунул наружу нос и сидел тихонечко, и даже уснул, пока я ехала домой. Хороший знак, значит ему не страшно.

Не скажу, что дома обрадовались, но не медведь же, в самом деле, что там того хомяка, да еще карликового, ростом в половину моей ладошки.

Поначалу я решила устроить ему домик в ведре. Нарезали тряпочек, посадили его туда, но он так отчаянно просился на свободу, что я решила дать ему побегать. Он тут же удрал за шкаф. Ну, думаю, все. Попробуй его теперь достань оттуда. Я заглянула в щелку, постучала по полу и подула, он преспокойно вышел и залез на руки. Ну мы и решили, раз он такой отзывчивый, пусть живет, где хочет. Свободу передвижения решили ограничить одной комнатой. Маленький ведь совсем, можно наступить ненароком. Имя ему дали Фродо Торбинс.

Он был удивительно ручной, но с достоинством, хомяк. И действительно особенный. Свои эмоции он выражал всем своим телом, настолько понятно, насколько смешно. Мы сложили ему дом из детского конструктора, постелили тряпочек туда. Тряпочки он отодвинул в угол, мы подумали, что нечаянно, и водворили их на место. Тогда он расшвырял их с высокомерным презрением и фырканьем. Мы поняли намек.

Первое, чему он научился, — это залазить на мою кровать. Второе — будить меня ночью, по меньшей мере, пятью разными способами, как по делу, так и от скуки. Однажды не давал мне спать битый час.

Какое-то время Фродо не подозревал, что кроме моей комнаты есть еще что-то, поэтому щель под дверью игнорировал, пока однажды я не открыла ее у него перед носом. Он повернул голову и напрягся всем тельцем. С тех пор вырваться наружу стало для него делом чести. Просвет между дверью и полом был неровный, и то место, где он умудрялся пролазить, мы заложили старой книгой. Это остановило его ровно на один день. Потом он додумался, как заправский коммандос, лечь на спину и, перебирая лапами по двери, проползти в более узком месте. Пришлось заложить щель целиком.

Естественно, такое рвение не могло не давать результатов, стоило ему обрести свободу, он тут же несся к людям, смотреть, кто чем занят. Однажды ночью чуть не до смерти напугал папу в туалете. С тех пор папа с фонарем выгуливал его ночью по коридору, предпочитал не спускать с Фродика глаз. К слову, этот хомяк никогда не жался к стеночкам, мог свободно развалиться в центре комнаты спать, а еще решительно отказывался осознавать себя маленьким существом. Постоянно путался под ногами, как собака, при этом, задрав голову, смотрел в лицо, а когда однажды таки подлез мне под тапок и был слегка помят, страшно обиделся и три дня подходил ко всем, кроме меня.

А еще он почти никогда не набивал щеки. Получив кусок колбаски или сыра, нес в зубах к домику, размахнувшись, зашвыривал добычу туда, и шел гулять дальше. Страшно любил холодец и сгущенку. Но сгущенка попадала ему на усы и повисала там малюсенькими каплями, он ужасно злился, с психами приводил себя в порядок, снова принимался за сгущенку, снова злился, и так до тех пор, пока я не отбирала у него чайную ложечку с лакомством, дабы пощадить его нервы. Еще нам запрещалось чистить для него семечки. Стоило только начать, он бросал все свои дела, подлетал и резко выхватывал семечку из рук, дочищал сам и, забрав с собой зернышко, удалялся гордо.

К зиме готовился основательно. Обгрыз со стены обои до высоты своего роста и утащил в домик. Но почему-то содрал их только там, где не видно, за креслом, за столом. Не могу сказать, что прятал от нас свои выходки, я как-то сидела на полу наблюдала, как он это делал. Он видел меня прекрасно и, ничуть не смущаясь, продолжал свое занятие.

Умер он от старости, прожив у нас без малого два года. Я оплакивала его дольше. Друзья мои, глядя на мою тоску по Фродику, все как один просили меня не заводить больше грызунов, слишком уж мало они живут. Но я, если попадаю на рынок, обязательно захожу в птичьи ряды, в надежде встретить такого же смышленого карликового хомяка.

Автор Xrizo.

Вы можете оставить комментарий к статье внизу этой страницы.


Вы можете оставить свой коментарий

Scroll Up
cached time: 1511567540